Этот монд, как я сказал выше, был почти исключительно дворянский. И чиновники, бывавшие в „обществе“, принадлежали к
местному дворянству. Даже вице-губернатор был „не из общества“, и разные советники правления и палат. Зато одного из частных приставов, в тогдашней форме гоголевского городничего, принимали — и его, и жену, и дочь — потому что он был из дворян и помещик.
К большему несчастью их, один из членов депутации, Иоган Рейнгольд Паткуль [Паткуль Иоганн Рейнгольд (1660–1707) — лифляндский дворянин, возглавивший в 1689–1694 гг. движение за восстановление прав и привилегий
местного дворянства и отмену редукции.], увлеченный красноречием правды и негодования, пылкостью благородного нрава и молодых лет [Ему было с небольшим двадцать лет.], незнакомых с притворством, осмелился обвинить любимца королевского, Гастфера, в преступлении данной ему свыше доверенности.
Неточные совпадения
Дважды в неделю к ней съезжались люди
местного «света»: жена фабриканта бочек и возлюбленная губернатора мадам Эвелина Трешер, маленькая, седоволосая и веселая красавица; жена управляющего казенной палатой Пелымова, благодушная, басовитая старуха, с темной чертою на верхней губе — она брила усы; супруга предводителя
дворянства, высокая, тощая, с аскетическим лицом монахини; приезжали и еще не менее важные дамы.
Общие подозрения еще более увеличились, когда заметили, что
местный предводитель
дворянства с некоторого времени находится в каком-то неестественно возбужденном состоянии и всякий раз, как встретится с градоначальником, начинает кружиться и выделывать нелепые телодвижения.
16) Прыщ, майор, Иван Пантелеич. Оказался с фаршированной головой, в чем и уличен
местным предводителем
дворянства.
Один из господских домов, построенный на крутом, обрывистом берегу реки, принадлежит вдове камергера Мерева, а другой, утопающий в зелени сада, разросшегося на роскошной почве лугового берега реки Рыбницы, кавалерийскому полковнику и
местному уездному предводителю
дворянства, Егору Николаевичу Бахареву.
Владельцем рудника был
местный, бахмутский, предводитель
дворянства, действительный статский советник П. А. Карпов.
Домашняя прислуга ходила в ливрейных фраках и бесшумно мелькала по комнатам, исполняя свои обязанности; глава семейства выходил к обеду во фраке и в белом галстуке; в доме царствовала строгая и совершенно определенная вымуштрованность, нарушения которой не могла вызвать даже самая настоятельная необходимость, и, наконец, ни один
местный чиновник, служивший не по выборам от
дворянства, не допускался за порог барских хором.
А Сусанна Ивановна ему на это: «Батюшка! мы дети ваши! мы любим» и т.д., словом, все совершенно так, как бывает в театральных представлениях, для вящего сходства с которыми родитель в конце концов простер над ними руки и очень трогательно произнес: «Дети мои, будьте счастливы» и задал великолепный банкет всему гусарскому полку и всему
местному «благородному
дворянству».
Маргаритке моей паспорт достал от предводителя
дворянства, как дворянке и
местной землевладелице…
Чтобы оградить Маргариту Николаевну от всяких случайностей и полицейских невзгод, а главное придирок ее мужа, Николай Герасимович придумал продать ей Руднево и этим дать ей положение в
местном обществе и возможность получения, как дворянки и землевладелицы, вида на жительство от
местного предводителя
дворянства.
Лишь бы
дворянство поняло всю благотворность этого призыва и умело настоящим образом содействовать мерам правительства благоразумными
местными соображениями к упрочению этого святого дела.
В 1824 году в Москве тотчас узналось, что Пушкина из Одессы сослали в псковскую деревню отца своего, под надзор
местной власти; надзор этот был поручен Пещурову, тогдашнему предводителю
дворянства Опочковского уезда.
Таким образом, это желание герцогини было исполнено, но зато другое — видеть своего любимца
местным дворянином, чего и сам Бирон сильно добивался, не увенчалось успехом в бытность Анны Иоанновны герцогиней Курляндской. Высокое во всем другом значение герцогини разбивалось о стойкость курляндского
дворянства, защищавшего свои права.
Так, например, однажды помещик и
местный предводитель
дворянства, Алексей Никитич Плодомасов, возвратясь из Петербурга, привез оттуда лицам любимого им соборного духовенства разные более или менее ценные подарки и между прочим три трости: две с совершенно одинаковыми набалдашниками из червонного золота для священников, то есть одну для отца Туберозова, другую для отца Захарии, а третью с красивым набалдашником из серебра с чернью для дьякона Ахиллы.